В Украине доминирует политическое и культурное малороссийствоМожно сколько угодно упрекать политикам, как властным, так и оппозиционным, что, мол, они плохо осознают украинские интересы, идут на поклон в Москву, хотя это реально им ничего не дает, более того — создает серьезные проблемы. Но стоит ли так строго судить политиков? Конечно, они у нас далеко не идеальные. Но не надо забывать, что именно мы их “вырастили”. Они являются продуктом той культуры, которая является доминантной в украинском сообществе. А успешный политик у нас — это преимущественно тот, кто умело эксплуатирует распространенные стереотипы, символы.
Около трехсот лет большая часть земель Украины была в составе Российского государства (или Московии, или Российской империи, СССР). Здесь, что закономерно, утверждалась русская культурная гегемония. Благодаря этому сформировалась украинская община с выраженным комплексом “малороссийства”, с ориентацией на русскую культуру.
Конечно, такая “культурная работа” имела политические последствия. Вспомним украинскую освободительную борьбу 1917–1920 годов. Их лидеры не проявляли готовности разорвать связи с Россией. Например, такими были руководители Центральной Рады, которые проявляли отвращение к созданию собственных военных формирований, наивно полагая, что им удастся дружить с Россией. Следствием этих “розовых грез” стала, в частности, трагедия под Крутами. Или возьмите времена гетмана Павла Скоропадского. Многие из тогдашних государственных мужей рассматривали Украину лишь как плацдарм для восстановления “великой России”.
Народы Центральной Европы после Первой мировой войны сумели создать свои государственные образования, сделали это также прибалты, финны. Но не сделали этого украинская. Здесь можно говорить о разных причинах. Но одной из главных причин поражений украинский в освободительной борьбе того периода стало господство русского культурной гегемонии в украинском социуме. Это господство порождало пророссийские иллюзии, когда огромные массы украинский вместо того, чтобы поддержать свое государство, шли на службу к “старшему брату” — то к большевикам, то к белогвардейцев.
Сравнивая тогдашнюю ситуацию с нынешней, приходится констатировать: мало что с тех пор изменилось. Украинцы в подавляющей своей массе продолжают смотреть на мир через российские очки.
Если возьмем наши масс-медиа, то большинство из них сознательно или бессознательно поддерживают русскую культурную гегемонию. Мощным фактором российской культурной гегемонии остается православная церковь Московского патриархата.
Все эти вещи, которые касаются СМИ или религиозной жизни, вроде бы “лежат на поверхности”. Однако есть вещи более глубинные.
Дело в том, что наше понимание украинской культуры и в дальнейшем остается пророссийским. Мы ее трактуем или как часть “великого русского культурного пространства”, или в лучшем случае — как тесно связанную с русской культурой. Это даже нашло проявление на уровне терминологическом. В научных и научно-популярных изданиях часто встречаем понятие “отечественная культура”, под которым понимаем своеобразный симбиоз русской и украинской культур. В “отечественной культуры” относят культурные явления и деятелей культуры, которые действовали в Российской империи, но имели определенную причастность к Украине. То же касается и советских времен. При этом закрывается глаза на то, что многие деятели такой “отечественной культуры” безразлично относились к Украине, а то и иногда демонстрировали откровенное украинофобия.

Не выработана украиноцентричная иерархия

Конечно, из-за того, что значительная часть украинских земель долгое время принадлежала России, такие симбиозных явления в культуре были вполне закономерны. Но украинские земли принадлежали и Речи Посполитой, Закарпатье — венгерской государству, часть западноукраинских земель более ста лет входила в состав австрийской империи, земли на юге были частью империи турецкой и Крымского ханства. Здесь тоже рождались симбиозных культурные явления. Но через российскую культурную гегемонию как-то “забываем” о них. Например, мы готовы считать своим русского писателя Николая Гоголя, однако в нашем сознании не укладывается мысль, что своим можно считать Юлиуша Словацкого или Леопольда Захер-Мазоха. В учебниках по истории украинской философии можете много прочитать о немецкого философа Иоганна-Баптиста Шада, несколько лет преподавал в Харьковском университете. Зато там не найдете информации о Гуго Коллонтая, одного из величайших философов польского Просвещения, который родом с Украины и был одним из основателей Кременецкого лицея — предтечи Киевского университета. Не найдете в этих учебниках информации о Юлиана Охорович, философа-позитивиста, автора важных изобретений в области электротехники, которого Иван Франко, учась во Львовском университете, считал своим лучшим преподавателем.
Поскольку речь зашла о философах, то хочу обратить внимание на такой момент. Почему-то мы считаем “лучшим украинским философом” Григория Сковороду, который реально принадлежал к “русскому культурному пространству”! И мы не знаем об известных современниках-философах Григория Сковороды, которые были связаны с Украиной. Что нам известно о Аккирмани, происходивший из Белгорода-Днестровского и считается одним из самых авторитетных мусульманских мыслителей XVIII века, или о закарпатском греко-католическом священнике Василие Довговиче, члена-корреспондента Венгерской академии наук, создателя своеобразной философской системы. Таких примеров, свидетельствующих о русской культурной гегемонии в трактовке наших культурных явлений, можем найти множество.
К сожалению, наши интеллектуалы так и не смогли выработать четкую украиноцентричную иерархию своих культурных ценностей, где бы на вершине стояли украинские культурные явления, а дальше шли явления, порожденные различными культурными имперскими воздействиями. Причем, в трактовке последних следует соблюдать не откровенной русоцентричности, а хотя бы элементарной равноправия.
Откровенный советоцентризм (фактически — русоцентризм) господствует у нас при рассмотрении недавних исторических событий, в частности Второй мировой войны, у нас в большинстве случаев именуется Великой Отечественной войной. В такой системе координат достойными внимания являются преимущественно советские герои, а люди, которые боролись за независимую Украину и, соответственно, против советской власти, становятся антигероями.
Словом, у нас продолжает господствовать культурное малороссийство, порожденное российской гегемонией. Оно производит “интеллектуальное кочубейство”, за которым, как правило, идет “кочубейство политическое”. Вот только вопрос, какое будущее у государства, жизнь которого определяют Кочубеи?