Разворачивающиеся в Ираке события все больше напоминают “ливанский сценарий”. Багдад уже превратился во “второй Бейрут” — в нем идет борьба за раздел сфер влияния по этноконфессиональному признаку.
Теперь уже можно с уверенностью говорить о том, что главную роль в раскручивании “маховика” вооруженного насилия в Ираке играют не подпольные повстанческие группировки, нападающие на американских военнослужащих, а открыто действующие “милиции” — вооруженные формирования, являющиеся крылом той или иной политической партии.
Технологии гражданской войны на примере Ирака
Именно они, по верному замечанию посла США в Ираке Залмая Халилзада, представляют собой “инфраструктуру гражданской войны”. За истекший месяц от рук боевиков той или иной “милиции” только в Багдаде погибло (по неофициальным данным) около 3000 человек, более 30 тысяч были вынуждены бежать, спасаясь от “зачисток” и погромов.
В самом общем виде линия противостояния в Багдаде проходит между шиитскими и суннитскими формированиями при все более заметном перевесе в численности и организации на стороне первых. Крупнейшие шиитские милиции (10–20 тыс. каждая) представлены “Армией Махди” под руководством Муктады ас-Садра и “Бригадами Бадр” — боевой организацией Высшего Совета Исламской революции в Ираке (ВСИР) во главе с Абдель-Азизом Бакром аль-Хакимом. Особую силу представляет курдская “Пешмерга”, разделенная на две фракции — боевики Демократической партии Курдистана (во главе с кланом Барзани) и Патриотического союза Курдистана (ПСК), подконтрольные лично президенту Джалялю Талабани и его клану.
Суннитская община в силу своей разобщенности пока что не смогла сформировать единое вооруженное формирование, сравнимое по силе с “Армией Махди” или “Бригадами Бадр”. В Багдаде сунниты составляют менее трети населения, их кварталы разобщены, а их жителям остается самостоятельно формировать “отряды самообороны”. В настоящее время эти отряды пытаются сдерживать натиск шиитских “милиций”, соперничающих по ходу дела друг с другом в стремлении установить контроль над как можно большим число городских кварталов.
При этом многие сунниты и шииты в страхе бегут из “смешанных” кварталов, спасаясь от угроз и самочинных расправ, чинимых со стороны многочисленных самозванных “шариатских судов”. Бежать остается только к родственникам и единоверцам в другой квартал — и брать в руки оружие, дабы отомстить за погибших родственников и зарекомендовать себя в качестве защитника на новом месте жительства. Многие суннитские отряды самообороны стихийно формируются как раз из числе беженцев и вынужденных переселенцев из других багдадских кварталов.
3803e455af551
В каждом квартале контролирующая его шиитская или курдская “милиция” или суннитский “отряд самообороны” стремятся установить свои порядки: собирают налоги, проводят мобилизации, чинят суд и расправу. Государственная власть как таковая совершенно не ощущается: иракская армия и полиция заняты охраной самих себя и правительственных учреждений. Однако то или иное “регулярное” вооруженное формирование” (преимущественно из шиитов и курдов) на деле также тесно связано с той или иной “милицией”. Представители суннитской общины указывают на многочисленные случаи похищений, пыток и бессудных казней своих единоверцев со стороны шиитских “милиций”, а также сотрудников МВД (контролируемого представителями ВСИР).
В целом, за время нахождения у власти премьер-министра Ирака Ибрагима аль-Джаафари в стране, по самым приблизительным подсчетам, были убиты около 40 тыс. человек (в основном, мусульман-суннитов), а численность шиитских “милиций” выросла более чем вдвое. Их усилением недовольны теперь уже не только арабы-сунниты, но и курды. В силу этого, как сунниты, так и курды категорически отвергают кандидатуру аль-Джаафари в качестве нового премьера, в то время как выдвинувший аль-Джаафари на этот пост шиитский блок настаивает на его утверждении в должности. Сам по себе премьер — фигура слабая, но именно он и его окружение открыто поддерживают и поощряют действия шиитских “милиций”, позволяя им кормиться и вооружаться, фактически, за счет бюджета. Другим важным ресурсом боевиков является помощь со стороны Ирана, что практически не скрывается.
В создавшейся обстановке американские военные и дипломаты, хотя и критикуют действий “милиций”, не заинтересованы предпринимать против них действенные меры: ВСИР и курды в свое время поддержали ввод американских войск в Ирак и позиционируют себя в качестве союзников Америки, а Муктада ас-Садр с его “Армией Махди” особых проблем американцам не создает (хотя и требует вывода иностранных войск из Ирака). “Ливанский сценарий” гражданской войны в Ираке предполагает раздел страны на этноконфессиональные анклавы, что и происходит на деле: курдский север, суннитский “треугольник” в центральной части страны (за исключением Багдада) и шиитский юг. В Багдаде рано или поздно должен завершиться дележ кварталов и установиться баланс сил между “милициями”, то есть сама столица превратится в конгломерат анклавов. Но пока что, судя по всему, предстоит еще длительная борьба между соперничающими вооруженными формированиями — в ходе нее нередко стреляют друг в друга не только явные противники, но и официальные “союзники”. США в этой борьбе играют роль “разводящего”, пуская в ход своих солдат только в крайнем случае — наподобие сирийской военной администрации в Ливане в 80–90‑е годы.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Напишите ваш комментарий!
Please enter your name here