Начну с цитаты: “… Из каждого украинского кризиса, из каждой метели, из каждой революции, из каждого Майдана победителем выходит только один лагерь и с малой, несущественной, побочной, маргинальной группировки начинает превращаться в ключевую политическую силу Украины. Это — националисты”.
националисты
Такое весьма лестное для наших националистов заявление сделал польский историк Анджей Земба, выступая в дискуссии “Украина в огне”, состоявшейся 31 января в Ягеллонском университете. Начав с утверждения про исконную склонность украинцев к анархии, подкрепленного авторитетом такого непревзойденного знатока украинской души, как Генрик Сенкевич, Земба закончил выводом о том, что лучше сохранить Украину такой, какой она есть, включая режимом Януковича, чем допустить ускоренную смену ее нынешнего состояния в пользу европейского выбора, что было бы “гораздо большим несчастьем для нас (поляков), региона, самых украинцев”. По убеждению историка, главным мотором революционных изменений в Украине являются ультранационалисты, и они же получат от них наибольшую пользу.
К счастью, Земба и его единомышленники составляют небольшое меньшинство и среди польских, и среди европейских интеллектуалов, однако шума от этого меньшинства хватает. В течение последнего месяца в медиа появились многочисленные сообщения и “экспертные оценки”, которые утверждают, что Евромайдан инфильтрирован, управляем или освоен радикальными националистами, что именно они и их идеи являются основой украинских протестов. Это побудило группу исследователей украинского национализма поддержать инициативу политолога Андреаса Умланда и распространить коллективное заявление, которое предостерегает от преувеличения роли правых радикалов в украинском протестном движении и недвусмысленно указывает на тех, кому выгодна эта якобы “антифашистская” кампания — на кремлевских политтехнологов, олицетворяющие геополитические проекты Путина.
Впрочем, нет дыма без огня. Не секрет, что среди евромайдановцев действительно есть такие, кто хочет видеть революцию национальной или националистической, в том понимании, которое разработали и пытались воплотить националисты 1930–40‑х годов. Что же такое национальная революция в интерпретации тогдашней ОУН?

Что такое национальная революция в интерпретации тогдашней ОУН?

Концепция национальной (националистической) революции, которая появилась между 1929 и 1939 годами в трудах идеологов ОУН, предусматривала четыре этапа революционного процесса:

  1. стимулирование революционной ситуации постоянными боевыми акциями (“перманентная революция”),
  2. всенародное националистическое восстание,
  3. национальная диктатура,
  4. установление нового общественного и государственного строя — “нациократии”.

Что такое Перманентная революция? Практика Бандеры. Зарождение “Правого Сектора”

Согласно теории “перманентной революции” (название позаимствовали у Троцкого, но наполнили новым содержанием), принадлежало непрерывными боевыми акциями вызвать революционное брожение, постепенно втягивая в революционные ряды широкие массы: “Только массовыми выступлениями, которые будут повторяться, можно поддержать и лелеять постоянный дух протеста против оккупанта, поддерживать ненависть к врагу и желание окончательной с ним расправы. Народ не смеет привыкнуть к оковам, не смеет чувствовать себя во враждебном государстве хорошо”. Такая позиция была несовместимой с легальной деятельностью, направленной на улучшение положения украинца в пределах чужих государств, поэтому “легальщину” и “реальную политику” одолевали, как вредные для порабощенного народа.
Авторы концепции “перманентной революции” понимали, что боевые выступления спровоцируют репрессии против украинского населения и будут стоить ему многочисленных жертв, но считали это оправданным: “Никакие жертвы не являются большими, когда идет о жизни и честь нации”. В брошюре “Наше положение” Краевая Экзекутива ОУН гласила: если для будущих благ нации нужно, чтобы и половины одного поколения погибла, — она должна погибнуть, но в борьбе за свободу, а не в кандалах и неволе.
“Перманентную революцию” ОУН осуществила на практике в 1930‑х гг, особенно, когда ее краевым проводником на западноукраинских землях был Степан Бандера (1933–1934). Эта тактика стоила немалых жертв как самой организации, так и многим непричастным к ней украинцам. Она способствовала росту популярности ОУН среди радикально настроенной молодежи, однако главной цели — довести революционное кипения масс до национального восстания — не достигла.
Поэтому ОУН изменила сценарий будущей революции, связав его с новой европейской войной, которую готовилась решить нацистская Германия. Со взрывом войны планировали поднять восстание, к которому нужно было втянуть целый украинский народ. Оуновцы были убеждены, что уже сам факт этнической принадлежности к украинства большинства жителей востока и юга Украины достаточный, чтобы рассчитывать на их массовое участие в националистическом восстании. Украинец должен был быть националистом, иначе он автоматически становился “хруном” или предателем. Поэтому целью восстания было не только свержение оккупационной власти, но и очищение Украины от внешних и “хрунов”.
Реальные события Второй мировой войны показали утопичность этих планов. Ни в 1939, ни в 1941, ни в последующих годах ОУН не имела достаточной силы и влияния, чтобы поднять общенациональное восстание, не говоря уже о походе на Москву, о котором мечтали некоторые националисты. Пришлось ограничиться созданием партизанской армии в западном регионе и попытками “очистки поприща” от врагов.

Как ОУН видела государственный строй после революции?

Оуновская концепция послереволюционного государственного строя, разработанная Дмитрием Андриевским, Николаем Сциборским и другими теоретиками,

  • отвергала либерально-демократическую концепцию народного волеизъявления через плебисцита и выборы со свободным соревнованием политических партий;
  • предусматривала сосредоточение власти в руках одного лица — избранного пожизненно Вождя Нации;
  • ликвидацию политического плюрализма (“город стаи вечно враждующих партий и их вечно меняющихся блоков должен занять органический однолетний ведущий слой”;
  • преобразования ОУН в единую основу политической системы и носителя единой государственной идеологии. Эта концепция наиболее полно воплощена в “Нациократии” Сциборского, которая стала синтезом идей украинской этнократии с идеями тоталитарного государства, заимствованными у фашистов, а отчасти и у большевиков.

Многие из оуновцев рассматривали украинскую революцию как продолжение европейской националистической революции, начатой ​​победой фашизма в Италии. Представитель ОУН в Риме Евгений Онацкий приветствовал “объявление войны настоящей Европе, для создания Европы совершенно новой, проникнутой новым, активным фашистким духом”, и призвал совместно с фашизмом решительно выступить против старого строя псевдодемократической Европы и нового строя псевдокоммунистической Евразии. Другой деятель ОУН, который прятался за криптонимом С. А. (вероятно, Ярослав Стецько, ближайший сотрудник Степана Бандеры), рассматривал победы фашизма в Италии, национал-социализма в Германии и будущую украинскую революцию, как звенья одной мировой националистической революции, которая сломает господства “старых, реакционных наций” и “ляжет в основу нового света”.
В обобщенном виде концепция национальной революции ОУН предусматривала:

  1. создание революционной ситуации волевым усилием националистов (“перманентная революция”),
  2. всенародное восстание украинцев не только против оккупационных режимов, но и против целых “враждебных наций”,
  3. установление национальной диктатуры, а впоследствии тоталитарного “нациократического” государства,
  4. формирование однонационального (моноэтнического) государства путем как ассимиляции меньшинств, так и “очищением” Украины от национально враждебных элементов,
  5. национально-корпоративистский “третий путь” развития как отрицание либерального капитализма и социализма,
  6. участие в построении новой, националистической Европы,
  7. руководящую роль во всех этих процессах элитарной националистической организации орденского типа.

Эта концепция потерпела крах во время Второй мировой войны, когда сначала провалились надежды на союз с государствами фашистского блока, а впоследствии оказалось, что даже те, которые ненавидели большевизм, не готовы к революции под лозунгами тоталитарного национализма. Это побудило сначала бандеровцев, а затем и мельниковцев пересмотреть свои доктрины, однако понадобилось семь лет (1943–1950), чтобы слово “демократия” вернулось в программные документы ОУН.

Националистическая революция не может служить ориентиром

Вывод из этого исторического экскурса очевиден: концепция “национальной”, или “националистической”, революции в оуновском понимании образца 1929–1943 гг является анахронизмом и никак не может служить ориентиром для современных революционеров, если их целью является движение вперед, а не назад. Правда, упомянутая концепция тоже предусматривала своеобразную европейскую интеграцию, но вовсе не с той Европой, к которой мы стремимся сегодня. К счастью, этнонационализм на Евромайдане — настолько маргинальное явление, что даже его рьяные сторонники не решаются громко пропагандировать свои идеи.

Что должны сделать лидеры Майдана?

Ответственные лидеры националистического крыла Майдана должны понять, что национал-революционная риторика 30–40‑х годов прошлого века непригодна для настоящего и может лишь оттолкнуть до сих пор не использованный ресурс революции — далеких от этнического национализма, но жаждущих социальной справедливости жителей восточных и южных регионов. Ответственные лидеры демократического большинства Майдана, не разливая союза с националистами, должны заставить своих радикальных союзников подчиняться общей дисциплине и отказаться от попыток овладения движения только одним его сектором. Ответственные эксперты, комментаторы, журналисты должны говорить и писать о Майдане правду и не сеять в украинском обществе и международном сообществе панику по “наступлению этнонационализма в Украине”.
Как справедливо пишут в упомянутом выше коллективном заявлении Андреас Умланд и его единомышленников, “предоставляя риторический обеспечения войне Москвы против независимости Украины, такое паникерство невольно помогает политической силе, которая является намного большей угрозой для социальной справедливости, прав меньшинств и политического равенства, чем все украинские этноцентристы вместе взятые”.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Напишите ваш комментарий!
Please enter your name here